Война. Кропачи. Лагерь…

0
109
Война. Кропачи. Лагерь…

Война. Кропачи. Лагерь…Так называется глава из воспоминаний краеведа-исследователя И.В. Порошина (1928-2008). Житель г. Белая Холуница, он часто приезжал в наш город на заседания регионального краеведческого общества «Уезд», дружил со слобожанами. Он был типичным представителем героического поколения нашего народа, которое не только отстояло Великую Отечественную войну и вышло из нее победителем, но затем еще подняло из разрухи свою страну, построило АЭС и запустило человека в космос. Игорь Владимирович говорил, что мысль написать о военном лагере в Кропачах пришла к нему после встречи с другом юности Алексеем Двоеглазовым, как говорится, нынешней молодежи в назидание. Тем самым он подарил слобожанам уникальную страницу из истории города Слободского, который всеми силами помогал фронту и внес свою лепту в победу над врагом. Выдержки из воспоминаний предлагаем вашему вниманию.

…1943 год. Война с фашистской Германией еще в разгаре. Немцы предпринимают отчаянную попытку на Курской дуге вернуть утраченную стратегическую инициативу.
Нас, 15-16 летних допризывников из Слободского и Белохолуницкого (а возможно, и Поломского) районов собрали в военном лагере в деревне Нижние Кропачи. Набралось ребят больше сотни, с роту. Разбили по взводам. Холуницкие, помню, были во втором.
Казарма размещалась в старом двухэтажном кирпичном доме (его хорошо видно слева, когда едешь из Слободского в сторону Стулово). Просторный двор отделял казарму от деревянного здания, где у нас была столовая.
Вот нынче мамочки да бабушки плачутся о своих чадах, когда приходит время идти в армию: где-то родименький наш отдыхать будет? Чем накормят бедненького? А мы спали на полу. Не на голых, конечно, досках, а на матах. Что это такое? Объясню. Наломали веток с листьями – тополиных, березовых, переплели накрест – вот тебе и постель. Первые дни, пока листья не отпали, еще терпимо. А через неделю о такой мат только ноги отскребать. Но ничего, спали, как убитые. Потому что молодые, голодные да усталые.
Шла война. Не до разносолов. Жиденькая похлебка (картофельница или тукмачи – горячая вода с кусочками вареного теста), ложек 5-6 какой-нибудь каши да чай. Все это я ел из эмалированной кружки. Употребишь все три «блюда» — кружечка чистехонька, мыть не надо.
А уставали страшно… Ведь по сути дела за лагерный месяц мы проходили ускоренный курс молодого бойца. Учились ходить в строю, ползать по-пластунски, разбирать и собирать винтовку, ручной пулемет. Тренировались в считанные минуты одеться и встать в строй. Изучали приемы рукопашного боя, устройство гранат «РГД» и «лимонки». Стреляли по мишеням. Участвовали в оборонительном и наступательном «боях», в ночном «наступлении» под дождем со стрельбой холостыми, при осветительных ракетах. Однажды даже метали боевые гранаты «Ф-1», укрывшись в окопе, вырытом в полный профиль.
Ох уж эти окопы! Сколько мы их вырыли под Кропачами: и для стрельбы из положения лежа, с колена, стоя… Стоишь в окопе во весь рост, а из-за бруствера даже твоя вытянутая вверх рука не выставляется. Да еще эти отдельные окопы надо соединить траншеей. И все это саперной лопаткой, да не с прохладцей, а в довольно короткое время.
Так ухряпаешься, ноги еле подымаешь. А ведь на тебе еще и вещмешок, и противогаз, и лопатка, и учебные гранаты на поясе болтаются, макет винтовки на плече. Идешь, пот глаза ест. А тут комвзвода командует:
— Запевай!
Думаешь про себя: «Чего? Какая еще песня?» Но снова слышишь зычно-властное:
— На месте шагом марш! Запевай!
Нехотя, слабыми голосами наши запевалы начинают нашу взводную:
— Поезд из Тамбова
Мчится по полям.
Парня молодого
Он везет к боям.
И так же нехотя взвод подхватывает:
— Эх, пой-играй, гармошка,
Идет второй взвод.
Дальняя дорожка
Товарищей зовет!
Песня крепнет, шаг становится тверже. И вот уже Кропачи оглашают наши молодые глотки: «Эх, пой-играй, гармошка!»
За песню, за строевую выправку нашему взводу не раз объявлял благодарность начальник лагеря старший лейтенант Рак. Старожилы помнят этого щеголеватого молодого офицера. Красивый, кудрявый, подтянутый, всегда в до блеска начищенных сапогах. После ранения на фронте Виктор Германович был направлен в Белохолуницкий райвоенкомат и назначен старшим инструктором по военной подготовке в школах.
В военном лагере Рака любили. Хотя он и был почти всегда в легком подпитии, но не вредничал. Не то, что командир нашего второго взвода, младший лейтенант, которого мы прозвали «унтер». Утром выведет взвод на зарядку и приказывает:
— Марш гусиным шагом!
Пока полвзвода не упадет, не отменит команду. Из столовой выходишь, он тут как тут:
— Помыта ли посуда?
— Да чего ее мыть? Я ее и так вылизал.
— Молчать! Ложись! Вперед по-пластунски!
Доводилось и мне: кружку в зубы и ползком до ручья. А он шагает рядом и следит, чтобы «корму» не подымал. Любил он в июльскую жару погонять нас в противогазах. Малорослые левофланговые отстанут, так он их прикладом в спину подгонял.
Однажды слободские парни (они побойчее были) предложили проучить «унтера». Идем как-то после рытья окопов. Комвзвода орет:
— Запевай!
Никто не поет.
— Запевай!
В ответ суровое молчание.
— Одеть противогазы!
Надели.
— Бегом марш!
Мы стоим. «Унтер» ярится. Вдруг с конца строя раздается: «Ме-е!» «Унтер» туда. Тогда из первых шеренг: «Ме-е!» Он к ним: «Прекратить!» А «ме-е» несется уже из другого места. Кто мекает, «унтер» не видит, мы же все в противогазах. Побегал, поярился, взвод не подчиняется. Стал сбавлять обороты, приказал противогазы снять. Взмокшие, озлобленные, мы начали наперебой кричать: почему он издевается? Почему гоняет гусиным шагом? Да мы сегодня же доложим начальнику лагеря!
Сник «унтер». Пробормотал что-то в оправдание: мол, я же вас к дисциплине приучаю, чтобы на фронте потом легче было. Но больше не издевался.
Наконец нам объявили: сегодня последний лагерный день, ночь переспите – и по домам. Выдали суточный сухой паек на дорогу: ломоть ржаного хлеба и сырое яйцо. Какое там ждать до утра! В ночь и отправились. На пароме переплыли Вятку и по холодку потопали. На подходе к селу Ильинскому самая ночь наступила. Увидели гороховое поле. В карманы, мешки, противогазные сумки – всюду натолкать стручков успели, пока сторож проснулся да стрельнул вверх из берданки.
В Холуницу пришли после полудня. Худющие, усталые, почерневшие от загара и пыли, но в душе гордые: и мы теперь в защитники Родины годимся!
… Летом 1944 года в тех же Кропачах при том же начальнике В.Г. Раке снова провели месяц в военном лагере, фактически повторили ту же программу. Но мы были уже не салаги, и нам досталось легче. Да и война явно шла к Победе, так что мы всерьез опасались опоздать на фронт. Но это уже другая история…
И. Порошин, 1998 г.

Фото russian7.ru

Студия Красоты Pro.Маникюр

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите свой комментарий!
Пожалуйста, введите здесь свое имя.